Ливия

Экспедиция в Ливию внесла в творчество Леонида Есиповича новые мотивы, позволила поэкспериментировать в рамках теплой цветовой гаммы и добавила глубины его взгляду фотохудожника, поскольку пребывание в пустыне, даже столь недолгое, способствует сосредоточению и размышлениям о вечном.

В галерее фоторабот автора фотографии, сделанные в Ливии, несут на себе отпечаток его северных серий и органично связаны с ними. Противопоставляя холодное царство застывшей воды и безводный раскаленный мир пустыни, неожиданно для себя находишь в них много общего. Безжизненность просторов и суровые условия для всего живого, графическая лаконичность пейзажей и господство нескольких доминирующих оттенков.

Знакомство с этой страной дало неоценимый человеческий и художественный опыт, а хорошая организация поездки позволяла сосредоточиться на творческих задачах, не вникая в бытовые мелочи.

В феврале этого года группа путешественников, покинув многолюдный Триполи, добралась на микроавтобусе до маленького городка на границе пустыни, а затем на трех достаточно мощных внедорожниках с местными водителями и охраной прошла по диким местам Сахары. За эти четыре дня Великая Пустыня предстала перед ними во всем своем многообразии. Машины то медленно тащились, увязая в песках так называемой пустыни эрг, то тряслись по острым камням пустыни рег, ежеминутно рискуя проколоть шины, а иногда вырывались на простор плоской поверхности серира (тенере) из плотно слежавшихся мелких камешков и песка и неслись тогда со скоростью 120 км/ч.

Из окна джипа камера запечатлела скалы причудливых резких форм — результат работы ветра и смены иссушающей дневной жары на острый ночной холод, а также мягкие женственные очертания барханов, похожих иногда на снежные сугробы. Потому, наверное, так органично смотрится на фотографии человек на лыжах на песчаном склоне. Впрочем, катание в дюнах на сэндборде и лыжах давно стало одним из развлечений для туристов на популярных маршрутах в пустыне.

Ливия перестала быть «страной-изгоем», но ей еще только предстоит стать страной массового туризма. А пока даже в наиболее благоприятные зимние месяцы маршруты пустынны. За все время пути за пределами редких оазисов путешественникам никто не встретился, хотя на фотографиях земля местами так исчерчена следами машин, что создается впечатление оживленного движения. Эти четкие следы сохранятся до весны или начала лета, когда их сотрут песчаные бури.

Сухой и чистый воздух беспрепятственно пропускает яростные лучи солнца, и они, не встречая преград, создают четкие линии на границе света и тени. Иногда на фотографии это напоминает компьютерную графику, а иногда на кадрах, снятых в предвечерние часы, понимаешь, что солнце освещает скалы пустынного рельефа так же, как ледяные торосы на гренландских пейзажах Рокуэла Кента.

Скупая растительность в Сахаре не живет, а выживает. У здешней флоры можно учиться терпению и выдержке. Некоторые растения годами ждут дождя в анабиозе, другие приспособились к аскетическому образу жизни и экономят влагу или питаются глубинными водами, проникая корнями в нижние горизонты. У таких растений должен быть сильный характер и потому так выразительны их фотопортреты.

Местные жители тоже вполне приспособились к суровым условиям, и на фотографиях жизнь в поселениях выглядит вполне благополучной. Объектив отметил множество признаков цивилизации — современное уличное освещение, тарелки спутниковой и телевизионной связи и пр. Лица детей оживлены, у взрослых — полны сдержанности и достоинства. Живописные развевающиеся одежды, белые или цвета индиго, на торговцах сувенирами и погонщиках верблюдов спасают и от дневной жары, и от ночного холода.

Для того, кто не был здесь рожден, пустыня враждебна и полна опасностей. Европеец вряд ли рискнет путешествовать в этих краях в одиночку. На фотографиях даже мощный джип, если он один, кажется потерянным и беспомощным. А уж одинокая фигура человека и цепочка следов вязнувших в песке ног вызывает довольно мрачные ассоциации. Одиночество в пустыне способствует духовным исканиям, а путешествие в группе — единению перед лицом опасностей. Приятно веселиться, пить чай и курить кальян в сплоченной компании у яркого огня и забыть на время о темноте, о молчаливых песках с их коварными обитателями и о бездонном небе за границей освещенного пространства.

Теперь жизнь кипит только там, где есть вода: на узкой полосе вдоль непересыхающих потоков природа демонстрирует роскошную южную растительность. А когда-то, очень давно, вся Сахара цвела как сады Эдема. Память о том времени осталась в прекрасно сохранившихся наскальных изображениях крупных диких животных: буйволов, слонов, носорогов, бегемотов, жирафов и сцен первобытной охоты, а затем в более поздних образах лошадей и боевых колесниц. Пески, погубившие жизнь края, на тысячелетия законсервировали воспоминания о ней.

Пески также погребли и сохранили для нас города римской эпохи. Последний этап путешествия — посещение археологического комплекса Лептис Магна на берегу Средиземного моря. Амфитеатр, храмы, руины жилых кварталов, триумфальная арка императора Септимия Севера извлеченные из под песка и частично восстановленные в начале 19-го века прекрасны, но иллюстрируют грустную мысль: « Sic transit gloria mundi» — «Так проходит слава мира».

Путешествие окончено. Проходят недели, потом — месяцы, но фотографии не позволяют воспоминаниям расплываться. Зрительный образ оживляет в памяти запахи и звуки. Пустыня видится уже на расстоянии, и приходит понимание этого мира.